Понять, что тебе нужен педикюр,
— это не про эстетический кризис.
Это когда сидишь, смотришь в окно, не находишь себе места, потом вытягиваешь из пространства куриные ноги —
и внезапно осознаёшь, что жизнь — продолжается,
а на когтях — с прошлого века ободранный лак «гнилой бордо».
Так начался день, когда Избушка вызвала мастера.
Мастер по педикюру приехала к назначенному времени.
Звали её просто — Тая.
В прошлом — физик-теоретик.
В настоящем — женщина с лампой, бафом и внутренним покоем, как у человека, который отказался от объяснений.
Она пришла с чемоданом.
Стала раскладываться — и, не поднимая глаз, сказала привычно:
— Ну, показывайте ножки.
Избушка вытянула две лапищи,
от которых у большинства клиентов салона бы задёргался глаз,
а санитарная книжка начала бы кровоточить.
Но Тая — не большинство.
Она посмотрела спокойно и сказала:
— Ого. Вы настоящая.
Начали с пилки.
Когти послушно поддавались, скрипели чуть-чуть,
Избушка иногда дёргалась — не от боли,
а от ощущения, что ей прикасаются,
что её кто-то видит,
что она не фон для чьей-то жизни,
а тело, которое заслуживает ухода.
Кошак, конечно, подколол:
— Ты хоть платишь ей? Или бартером, типа “тепло и грибок”?
Избушка фыркнула:
— Молчи, у тебя вообще когти как у маленького вампира.
Тая рассмеялась.
— У нас в лаборатории был кот. Он тоже считал себя важным.
— Физик, говорите? — осторожно спросила Избушка, когда обработали первую лапу.
— Бывший. Квантовый. Ушла. Достали меня неопределённости. Хотелось простоты. Вот теперь — пятки, баф и выбор лака.
— » в чём разница между частицей и клиенткой с занозой? — не унималась Избушка.
— Клиентка — реальна. Частица — хуй знает.
Тая говорила с доброй усталостью человека, который многое понял — и отпустил.
Когда дошли до лака, был спор.
Серьёзный.
С философией.
Цвет на когтях — это заявление.
- Бордовый — классика, но грустно.
- Красный — слишком “ну здравствуй, у меня кризис”.
- Чёрный — сильно, но банально.
- Зелёный — теряешься среди мха.
- Жёлтый — тыква, курица, глупо.
- Перламутр — «вырви глаз, назови это арт».
- Нюд — Избушка зарычала, только услышав.
- С блёстками — Кошак рассмеялся до икоты.
В итоге выбрали фиолетовый.
Глубокий. Мягкий. Колдовской.
«Такой цвет бывает на небе, когда никто не смотрит», — сказала Избушка.
«А ещё — на внутренней стороне ведьминого капюшона», — добавила Тая.
Они долго молчали, пока лак сох.
В этом молчании не было напряжения.
Не было попытки придумать, что сказать.
Не было даже нужды что-то закрывать словами.
Это было то самое редкое молчание, в котором двое существ просто дышат рядом — и этого хватает, чтобы мир снова стал тёплым.
Потом Тая встала, тихо сказала:
— Готово.
Сложила лампу, баф, масла, погладила Избушку по ступне — как гладят кота, который впервые за долгое время разрешил себя тронуть, и добавила:
— Вы, главное, не ждите, пока отрастёт мрак.
Приходите раньше.
Даже если у вас лапы.
Избушка шмыгнула носом, которого у неё не было,
Кошак театрально икнул от умиления,
а воздух в доме стал на пару градусов мягче.
Когда Тая ушла,
Избушка посидела немного,
подтянула к себе плед,
в который будто вернулась форма,
а потом…
ну просто встала.
Не для пафоса.
Не для новой жизни.
Просто потому что дом, который расправил когти, не хочет снова сворачиваться в комок.
Кошак шмыгнул мимо,
быстро, как мысль, которую пока не готова думать.
Подпрыгнул, прыгнул, исчез —
и через минуту уже сидел на полке,
жевал сушёную иллюзию,
и наблюдал, как Избушка смотрит в сторону,
где иногда бывает Ведьма.
Не в комнате.
Не на пороге.
А в поле. В присутствии. В зазоре между тишиной и дыханием.
Избушка не звала.
Не думала.
Просто тихо сказала:
— Я помню.
А Кошак кивнул.
— Она тоже.
Избушка, педикюр, куриные ножки, фиолетовый лак, ведьмин дом, квантовая маникюрша, забота о себе, магический быт, Кошак, дом с ногами, гномы, живой дом, сказка, уют, сказка для взрослых, ведьма ушла, Избушка скучает, самозабота, лаки, маникюр с магией, волшебный дом, терапия без слов, гномовидение, коты, физик в педикюре, квантовый педикюр, ведьминский уют
