Кицаца стояла на кухне, смотрела на коробки с подарками и думала.. недолго.
— Так, — сказала она наконец. — А под что мы это всё будем класть?
Корти подняла голову от стола: — В смысле?
— В прямом. Где у нас ёлка?
Повисла пауза.
Потом Корти, с тем самым выражением лица, с которым обычно вспоминают что-то неприятное: — В кладовке. Или в подвале. Я не уверена. У нас вообще есть подвал?
— У нас есть всё, — вздохнула Кицаца. — Но обычно не там, где нужно.
Корти задумалась: — А может живую? Ну… да, негигиенично. Но красиво же. И запах.
— Запах — это аргумент, — согласилась Кицаца. — А кто за ней пойдёт?
Из коридора показалась Светка: — Я могу пойти. Как группа поддержки.
— Группа поддержки — это не функция, — заметила Корти.
— Зато стабильная, — парировала Светка.
В этот момент в проёме возник Вадик. — Я слышал слово «ёлка».
Корти оживилась: — О! Мужик. С руками. Пойдёшь в лес?
Вадик моргнул. — В лес?
— Ну а что. За ёлкой.
— Это… педагогично?
Кицаца пожала плечами: — Мы никого не учим. Мы просто украшаем дом.
Через полчаса они уже шли.
Корти уверенно, как человек, который «знает места». Светка — рядом, комментируя всё подряд. Вадик — молча, с ощущением, что он участвует в чём-то, о чём потом будут рассказывать странные истории.
Лес встретил их тишиной и лёгким хрустом под ногами. Снега было немного, но достаточно, чтобы чувствовать, что зима всё-таки пришла.
— Вот эта? — спросил Вадик, указывая на первую попавшуюся ёлку.
Корти посмотрела на неё с выражением человека, который оценивает невесту на смотринах: — Кривая.
— Все ёлки кривые, — возразил Вадик.
— Эта — слишком.
Светка обошла ёлку вокруг: — А мне нравится. Характерная.
— Характерная — это когда у человека нос с горбинкой, — сказала Корти. — А это просто кособокая.
Они пошли дальше.
Вторая ёлка была ровнее, но слишком высокая.
— Не влезет, — констатировала Корти.
— Можем верхушку отпилить, — предложил Вадик.
Все посмотрели на него.
— Ладно, плохая идея, — согласился он.
Третья ёлка оказалась маленькой и пушистой, как игрушка.
— Миленькая, — сказала Светка.
— Слишком, — отрезала Корти. — Нам не в детский сад.
— А куда нам? — уточнил Вадик.
Корти задумалась: — В дом, где живут ведьма, уставшие люди, звери которые пишут вишлисты, и гномы которые ожили. Нам нужна ёлка под стать.
— То есть странная, — перевёл Вадик.
— Именно.
Они нашли её через пять минут. Не самую ровную. Не самую пышную. С одной стороны ветки были гуще, с другой — реже. Верхушка чуть набок. Но она стояла там, в снегу, как будто ждала именно их.
— Вот эта, — сказала Корти.
— Нормальная, — согласился Вадик. — Домашняя.
— Она просто стрессовая, — уточнила Корти. — Как мы.
Светка обошла ёлку, потрогала ветки: — Берём.
Вадик достал складную пилу (которую Корти сунула ему в руки перед выходом). Присел. Начал пилить.
Ёлка сопротивлялась. Смола липла к рукам. Ветки царапали лицо.
— Может, она не хочет? — спросила Светка.
— Все ёлки не хочут, — ответила Корти. — Но мы обещаем её красиво нарядить. Это компенсация.
Вадик допилил. Ёлка упала с тихим шорохом.
Они подняли её. Корти взялась за верхушку, Вадик и Светка — за ствол.
— Тяжёлая, — пробормотал Вадик.
— Живая, — поправила Корти.
Несли молча. Только иногда кто-то останавливался, чтобы перехватить поудобнее.
Когда вышли из леса, Вадик сказал: — Знаете, а это было… прикольно.
Светка усмехнулась: — Ты просто впервые в жизни ёлку сам срубил.
— Спилил, — поправила Корти.
— Без разницы. Главное — сам.
Вадик подумал и кивнул: — Да. Сам.
Дома Кицаца тем временем вытащила большую коробку с игрушками.
— Так, — сказала она, открывая крышку. — Сейчас будет археология.
В коробке было всё: старые стеклянные шары — один с отбитым боком, другой потускневший, но всё ещё блестящий; новые пластиковые — яркие, дешёвые, но весёлые; какие-то поделки — снежинки из бумаги, ангелочки из ваты, звёздочка из фольги; нитки — золотые, серебряные, красные; и даже фантики от конфет, аккуратно расправленные.
Корти нахмурилась: — Кто сюда всё это свалил?
— История, — философски ответила Кицаца. — Она такая.
Она вытащила старый стеклянный шар — красный, с золотыми завитками. Повертела в руках.
— Этот ещё от бабушки. Или от прабабушки. Уже не помню.
Светка осторожно взяла его: — Красивый. Но трещинка.
— Все красивые с трещинками, — заметила Корти.
Вадик достал из коробки картонного Деда Мороза на палочке. Посмотрел.
— Это что?
— Советская ёлочная игрушка, — объяснила Кицаца. — Их втыкали в ёлку. Дед Мороз, Снегурочка, зайчик. Как флажки.
— А мы его повесим?
— Конечно. Пусть будет.
Светка взялась за гирлянду. — Я распутаю.
— Ты уверена? — осторожно спросил Вадик.
— Абсолютно нет, — ответила Светка и села на пол.
Гирлянда была запутана так, как будто её специально завязывали узлами весь прошлый год. Светка тянула за один конец — тянулся другой. Пыталась распутать — затягивался новый узел.
— Кто это упаковывал? — простонала она.
— Я, — призналась Корти. — Быстро. В темноте. Под Новый год.
— Логично.
Через пять минут стало понятно, что гирлянда не только запутана, но и порвана.
— Ну вот, — сказала Корти. — Я же говорила.
Светка молча достала синюю изоленту.
— Нет ничего более вечного, — сказала она, аккуратно мотая провод, — чем замотанное синей изолентой.
Кицаца кивнула: — Это вообще жизненный принцип.
— И не только про гирлянды, — добавил Вадик.
Все посмотрели на него.
— Что? Я про отношения. И вообще.
Корти фыркнула: — Философ нашёлся.
Но улыбнулась.
Ёлку поставили. Криво. Но устойчо.
Вадик подпёр её с одной стороны кирпичом (нашёлся в углу), Корти — с другой стороны книгой (толстой, про психологию).
— Устойчиво, — констатировала Кицаца.
— И символично, — добавила Светка. — Кирпич и психология. Это про нас.
Пластиковую ёлку тоже нашли — в кладовке, свёрнутую в углу.
Посмотрели на неё.
— Выкидывать не будем, — сказала Кицаца.
— Поставим на чердаке, — решила Корти.
— Пусть будет резервная, — поддержала Светка.
— На случай если живая сбежит? — уточнил Вадик.
— На случай если нам понадобится вторая, — серьёзно ответила Корти.
Вадик не стал спрашивать зачем.
Они повесили игрушки. Не по цветам. Не по стилю. Как попадётся.
Красный шар рядом с пластиковым снеговиком. Советский Дед Мороз на палочке — на видном месте. Ангелочек из ваты — на нижней ветке, чтобы не потерялся. Фантики от конфет — на самой верхушке, где они блестели как настоящие звёзды.
Гирлянду намотали. Включили. Она мигала неравномерно — то ярко, то тускло, то вообще гасла на секунду.
— Характер, — сказала Корти.
— Как и ёлка, — согласилась Светка.
В какой-то момент стало тихо.
Они стояли вокруг ёлки — Кицаца, Корти, Светка, Вадик. Смотрели.
Ёлка стояла. Неровная, странная, с трещинами на шарах и изолентой на гирлянде. Но живая. И пахла хвоей.
— Красиво, — сказал Вадик неожиданно.
Никто не ответил. Но спорить не стал.
Избушка тихо скрипнула. Не недовольно. Просто — признавая, что да, это хорошо.
Дом будто чуть выдохнул.
Праздник ещё не начался. Но ожидание — уже было.
Психолесье, Избушка, ёлка в Избушке, новогодние истории, ожидание праздника, сказка для взрослых, ироничная проза, Кицаца и Корти, Светка и Вадик, странный дом, уютные истории, настройка мира, ёлка как состояние
