В большой комнате стоял очень странный запах.
Такой… как будто в одном углу варили мяту с тревогой, в другом — кто-то сжёг дневник самопомощи, а между ними пронёсся шлейф из «я не готов, но уже иду».
Кажется, Избушка собиралась чихнуть.
Но крепилась.
Серый Гусь сидел у печки и перебирал своё новоприобретённое богатство:
коробочку с аромапалочками из серии «Абсурд и умиротворение»:
- «Принятие с привкусом горчицы»
- «Отпущение обид с запахом лыжной мази»
- «Я в границах, но дырявый»
- «Тревожная стабильность: эвкалипт и что-то ещё»
- «Забудь, что хотел, и живи: полынь и батарейка»
- «Осознанность, но с чесноком»
Он блаженно вдыхал. В глазах стояли слёзы — от чего именно, неизвестно.
Белый Гусь тоже дёргал носом, но был увлечён новой теорией из книжки «Квантовая механика для чайников»:
— Квантовая суперпозиция — это когда диван одновременно стоит правильно и неправильно!
Это многое объясняет. Например, мой внутренний конфликт по поводу расположения штор — это же поля вероятностей!
Козёл спустился с чердака, напевая что-то невнятное — то ли мантру, то ли песню про экзистенциальный кризис снежинки.
Вошёл в большую комнату. Задержался на пороге.
— У вас тут…
Он повёл носом.
— …как будто кто-то пытался прокурить воспоминание.
В руках у него был букет петрушки. Никто не удивился.
Белка сидела на полу с пустой зелёной банкой. Смотрела внутрь, как в пропасть смысла.
Рядом — зеркальце, а под ним аккуратно разложена записка:
«Ты не дура.
Ты просто быстрая.»
Белка взяла записку, прочитала шёпотом:
— Быстрая…
Помолчала. Кивнула сама себе.
Аккуратно сложила и положила обратно.
Еще она иногда заглядывала в зеркало. Как будто проверяла, не появилась ли там кто-то. Или кто-то другой. Или она — но понявшая, наконец, зачем всё это.
В зеркале отражалась только Белка. Пока что.
— Козёл, — сказала она, — а что было в твоей банке? Тогда. В той, зелёной?
Он прищурился.
— А ты всё не отпустишь, да?
— Это был эксперимент, — настаивала она. — Но что внутри?
Козёл пожал плечами.
— Каждый в эту банку кладёт своё. У кого-то — мечта. У кого-то — самосаботаж, завернутый в фольгу. У кого-то — маринованная конопля. Кто мы, чтобы судить?
Белка надолго замолчала. Банка всё ещё была пуста, но будто стала тяжелее.
Зеркальце снова поймало свет. Кажется, оно что-то знало, но не говорило.
— Слушайте, — вмешался Белый Гусь, — а если сама банка — это волна вероятности? И когда ты в неё смотришь — она схлопывается в то, что ты ожидал? Или в то, чего боялся?
Козёл покосился на Белого.
— Это не физика, — сказал он устало. — Это онтология. Ты читал Хайдеггера?
— Нет, — честно ответил Белый.
— Вот и не надо. Там всё то же самое, только хуже.
В углу что-то шуршало.
Все замерли.
Оказалось — Хомяк Костя.
Он откуда-то вытащил белую, пушистую детскую варежку, одинокую как забытый сон.
Он понюхал. Один миг — и мир изменился.
Он потрогал. Второй миг — тёплая нота детства пробралась в сердце.
Он забрался внутрь… И оказался там — как внутри мягкого облака.
Хомяк свернулся клубочком, и стало всё правильно.
— Мррр, — донеслось из варежки.
Козёл кивнул.
— Вот. У кого-то — банка. У кого-то — варежка. Главное, чтобы помещался целиком.
Избушка, подарки зверям, аромапалочки, квантовая суперпозиция, белка и банка, хомяк в варежке, зеркало с запиской, Козёл, Гусь и феншуй, юмор, абсурд, новогодняя сказка, психология с шерстью, уют с привкусом горчицы
