Когда не получается собрать картинку — собираем хотя бы себя рядом.
На полу лежали две здоровенные картонки. Одна — из-под чего-то бытового, может, стиралки. Вторая — явно из «оставим на всякий случай». Обе были заломаны, помяты и очень, очень пригодны для пазлов. Потому что ровные. Потому что большие. Потому что всегда кто-то потом захочет продолжить.
На одной картонке сидел Вадик. Он собрал контур. Почти. Один угол ещё спорил с ним, но в целом — каркас был. Внутри — пусто, но уже вроде как обозначено: вот тут будет всё, что непонятно.
На другой — Кицаца. Она собирала из центра. От блика. То ли солнце, то ли лампа, то ли глюк в полиграфии — но был кусок, который мерцал. И она собирала вокруг него, как вокруг какой-то идеи, в которую веришь, даже если не можешь доказать.
Корти сидела рядом и изучала коробку.
— Тут же написано «Умиротворяющий пейзаж», — сказала она.
— Ну, вот. Всё и умиротворяет, — буркнул Вадик, выравнивая очередной синий кусок. — Только не складывается. Пиздаж, одним словом.
Кошак прошёл мимо. Неспешно. Как кот, который никуда не торопится, но всегда знает куда идёт.
Махнул хвостом.
Угол Вадика рассыпался.
— ЧТО ЗА?! — Вадик уставился на развал.
Кошак оглянулся. Невинно.
— Мрр.
— Ты специально?!
— Мрр, — повторил Кошак и ушёл в гамак.
Вадик вздохнул и начал собирать угол заново.
Тузик носился по комнате с энтузиазмом. То ли играл во что-то, то ли просто жил на полной скорости.
Вдруг — схватил один пазл.
— ТУЗИК, НЕТ!!! — заорала Светка.
Тузик замер. Пазл во рту. Глаза виноватые.
— Выплюнь. Немедленно.
Тузик выплюнул.
Светка подняла кусок. Осмотрела.
— Вроде целый, — сказала она. — Почти. Только… мокрый.
— И из какой коробки? — спросил Вадик.
Светка посмотрела на пазл. Потом на коробку Кицацы. Потом на коробку Вадика.
— Хрен знает, — честно ответила она. — То ли твоей, то ли её. Он теперь… общий.
— Отлично, — пробормотал Вадик. — Теперь у нас ещё и кусок неопределённости.
Светка смотрела на этот мокрый пазл. На нём был какой-то сюр: мазок серого, немного жёлтого, полуоттенок розового. То ли небо. То ли, сука, дерево. То ли грязное стекло. Она крутила его на ладони и не спешила куда-то вставлять.
— Ты уверена, что это отсюда? — спросила Кицаца.
— Я уверена, что я не уверена, — ответила Светка.
— Я вон уже почти рамку собрал, — хмуро сказал Вадик. — А внутри хоть кто-нибудь собирает?
— А если рамка не из этой картинки? — отозвалась Кицаца.
— Ну а ты тогда откуда собираешь?
— Изнутри. Из блика. Это как с истиной — она редко по краям.
Светка вдруг присела ближе. Взяла кусочек у Вадика, покрутила, положила обратно.
— Мне кажется, у вас два разных набора, — сказала она.
— Или один, но кто-то подменил половину, — добавила Корти.
— Или все куски настоящие, но картина — не от мира сего, — сказала Кицаца. — Так бывает. Ты вроде всё правильно вставляешь, а получается не то.
Корти вдруг заявила:
— Я думаю, надо сперва понять, что это вообще.
— Это пиздаж, — сказал Вадик.
— Это печаль, — сказала Светка.
— Это картинка, которую напечатали из воспоминания, — сказала Кицаца.
Все замолчали.
Собрать — хотелось. Потому что если соберётся — значит, всё не зря.
Вадик вдруг сказал:
— А если мы… ну, вдруг… останемся тут. Вы же не против?
Все молчали.
— Не навсегда. Просто… как Козёл. Он ведь сначала тоже был непонятен. А потом вон — живёт на чердаке с философией и пылесосом.
Светка положила свой непонятный кусок рядом с бликом Кицацы.
— Мы можем быть фоном. Если чего.
Корти вздохнула:
— Только не делайте из этого традицию.
Кицаца отложила один элемент, посмотрела на всех.
— Мы пока просто собираем. Никаких решений.
Пауза.
— Я нашла два куска, которые подходят друг к другу, — вдруг сказала Светка.
— Это как любовь? — хмыкнула Кицаца.
— Нет. Там ещё третий нужен, чтобы они не развалились.
Ещё один кусок подходит. Никто не знает — к чему. Но все радуются.
Потому что если кусочек подходит — значит, хоть что-то в этом мире складывается правильно.
Избушка, пазлы, Кицаца и Вадик, светлый блик, контур из вопросов, кусочек неба, неуместная деталь, умиротворяющий пейзаж, абсурдный сбор, тихая сцена, сборка себя, фрагменты смысла
