(или «мы только ненадолго»)
Следующим утром Корти столкнулась с Вадиком и Светкой в большой комнате.
Те — с сумками. Не с теми, с которыми приходят,
а с теми, с которыми как будто не уезжают — а выкручиваются на время.
Корти постучала ногой по полу, как Кролик в Винни-Пухе, и противным голоском изобразила:
— Чё, узе уходиде?
Светка хохотнула:
— Ну да, ты точно как Кролик. Только более подозрительный.
Она пожала плечами:
— Мы как бы это… Просто дела утрясти. Мы ненадолго. Там и вещи остались.
Вы нас обратно пустите?
Вадик добавил:
— Ну там же Крещение, прорубь, все дела. Где я ещё в городе прорубь найду?
Корти прищурилась:
— Ну, например, в канализации. Есть такие люки круглые на дорогах — туда как раз можно. И очистишься, и прокачаешь иммунитет.
У Вадика вытянулось лицо.
— Господи, — буркнул он. — Это угроза или фольклор?
Корти фыркнула:
— Ты ещё не привык? Ты же в Избушке. Тут любая угроза — метафора.
Шучу я. Возвращайся, ныряй.
Давай даже поспорим, что ты не станешь.
Светка, в ужасе:
— О боже, Вадик, а ты действительно будешь нырять?
Вадик, зыркнув на Корти:
— Теперь точно буду. На что спорим?
Корти прищурилась:
— Пока не придумала. Ты чё, сразу хочешь знать, чем расплачиваться?
— Не. Я хочу знать, что мне за это будет.
В этот момент Тузик носился вокруг, как курьер без адреса: заглядывал в сумки, прыгал, провожал.
Корти бросила взгляд:
— Тузик, они ничего не спиздили.
— Да мы и не успели бы, — добавила Светка. — У нас рюкзаки дырявые.
— Ну вот, видишь, — кивнула Корти. — Прекрати по сумкам лазить. Позоришь Избушку.
Тузик отскочил. Обиделся. Сел. Но продолжал подпрыгивать.
Как будто хотел сказать: «Если вы уедете — я запишусь в рассылку. Чтобы знать, когда обратно.»
Светка заторопилась:
— Вадик, давай, шевелись. Мы на автобус опоздаем.
Кролик, мы на пару дней. Вернёмся. Просто вызывают.
— Ладно-ладно, ждём с нетерпением, — кивнула Корти. — Или терпеливо. Не суть. Счастливой вам.
Обнялась со Светкой, хлопнула Вадика по плечу.
Избушка вздохнула дверью.
Гости ушли.
Корти присела на диван. Взяла в руки Феню — не как гнома, а как кружку, которой можно думать.
В комнату вошла Кицаца, зевая.
— Что тут было? Что я пропустила?
— Светка с Вадиком отчалили.
— Как, совсем?
— Не. На пару дней. Обещали вернуться. В прорубь нырять.
— Ха. Ну, посмотрим.
Я — пас. А вы можете и порезвиться. Потом вылечим. У нас теперь есть «Василёк».
Корти оторвалась от Фени. Обвела взглядом комнату.
Было просторно, чисто, и… как-то слишком.
Ни ёлки, ни гостей.
Даже фантиков не осталось.
— Прям и скучно, и грустно, и некого в карты надуть.
Кицаца хмыкнула:
— Ну так выдыхай. Тебе же хлопот меньше.
И вообще — не говори так.
Ты ж помнишь: как только скажешь, что скучно, так кто-нибудь сразу появляется.
— Примета?
— Не-а. Опыт.
Хотя почту я ещё не разгребла. А после праздников там обычно кто-то лежит. Или письмо от Гнома, или чья-то котлета.
— Да, это аргумент. Ну так иди, разгребай. Всё равно делать нечего.
— Если нечего делать — погладь кота.
— Мрр, — донеслось из гамака.
Кошак приоткрыл один глаз, когда дверь скрипнула.
Потом закрыл обратно.
Гости уходят. Гости приходят.
Его это не касается.
Главное — гамак на месте, подушка тёплая, и никто не суёт кусочек проруби в миску.
Всё остальное — суета.
Избушка, гости уезжают, прорубь на Крещение, Тузик провожает, Кошак в гамаке, чемоданы и фантики, приметы возвращения, уход без прощания, уют и суета
