Люди пишут желания
В большой комнате было почти уютно.
Почти — потому что в углу что-то скрипело, на полке валялись листочки со звериными желаниями, и за окном завывал ветер, как будто готовился к какому-то важному событию.
Светка качалась в гамаке с выражением человека, который точно знает, чего хочет.
Мечтательный такой взгляд.
Вот только это был чистый обман.
Кицаца и Корти сидели за столом.
Перед ними лежали листочки, ручки, и ещё какая-то древняя чернильница, которую Корти вытащила «на всякий случай».
Вадик развалился на диване рядом с Кошаком.
Кошак не возражал — просто вздремывал под боком, изредка открывая один глаз, как будто контролировал ситуацию из подземелья.
— Ну вот мы пишем, — сказал Вадик, ерошась. — А насколько это вообще реалистично?
Светка перестала качаться.
— Это какой-то философский вопрос или ты про Козла?
— Про обоих.
— Ну слушай, — Светка приняла позу оратора в гамаке. — Не путай желания и то, что ты реально получишь. Ну… если получишь. А ты у нас тут косячишь напропалую — Козла чуть не убил.
— Да я не виноват! Он сам свалился.
Корти, не глядя на них, уточнила:
— Просто Козёл обморочный. С ним бывает. Когда сильно эмоции.
Она подняла на них взгляд с видом человека, который видел много чего, но это его больше не пугает.
— Народ, не парьтесь. Я ж говорила — удивляться можно, пугаться не стоит. Я и сама частенько в шоке.
Кицаца хохотнула:
— Ага, особенно когда Серый и Белый феншуй затеяли.
Светка взбодрилась так, как взбодряются люди, которые вдруг поняли, что тут есть идеи.
— Какой феншуй? Вы феншуем увлекаетесь? Ой, это же сколько идей для подарков. Или хотя бы желаний!
Корти закрыла глаза.
— Мы не шизотерики. Это у нас гуси резвились. Впрочем, забей — от этого я и сама в шоке была. Буквально.
Она вернулась к листочкам.
— Народ, так мы пишем или как?
Светка:
— А куда торопиться? Дай насладиться моментом. Я про то, чтобы что-то хотеть. Ну не помню когда вообще думала об этом… Может, в марте? Или в сентябре? Блин, не помню.
Кицаца, не отрываясь от своего листочка, сказала:
— У меня зум через пару часов. Так что мне бы быстренько перехотеть и заняться делами.
— Перехотеть, — повторил Вадик медленно. — Ты правда только что сказала «перехотеть»?
Кошак слегка повёл ухом.
Он это слышал.
— Да, — Кицаца улыбнулась. — Это когда ты думаешь, что хочешь что-то, а потом понимаешь, что нет. Или что хочешь что-то другое. Или вообще ничего.
Светка покачалась в гамаке:
— Это ж ты про себя.
— Может быть.
Вадик встал и подошёл к столу.
— У нас тут прям мастер-класс желаний получается. Не, ну похоже же. Я вот когда-то в интернете видел. Прям марафон. «День первый: осознай своё желание». «День второй: запиши его». «День третий: визуализируй».
Он посмотрел на Кицацу.
— Мы на каком дне?
— На дне.. Мы на дне, но снизу постучали.. Это называется «блин, а что вообще происходит».
Корти протянула ему ручку.
— Вот. Пиши.
— Что писать?
— Желание. То, что хочешь.
Вадик сел и уставился на листочек.
— А если я хочу, чтобы всё это закончилось?
Светка:
— Новый год?
— Нет. Эту сцену.
Кошак открыл оба глаза.
Кицаца:
— Вот именно это и пиши.
Вадик написал, потом показал.
На листочке было: «чтобы всё это закончилось красиво и мне выдали сертификат участия».
Светка смеялась.
— Сертификат! От кого? От Совы?
— От кого угодно. От Кицацы. От Корти. От Кошака.
Кошак предусмотрительно закрыл глаза.
Корти достала листочек и начала писать сама.
Медленно, как человек, который точно знает, что нужно, но неохотно это признаёт.
— Ну а вы? — спросил Вадик у остальных.
Светка всё ещё качалась.
— Я хочу, чтобы в гамаке было теплее.
— Это можно решить.
— Нет. Я хочу, чтобы в гамаке было теплее когда я качаюсь и думаю о том, что я не знаю, что я хочу.
Она посмотрела на них с выражением, которое могло значить всё что угодно.
Кицаца написала быстро, как будто давно знала ответ:
— Я хочу, чтобы после зума никто не писал мне ещё два часа.
— Это реалистично? — спросил Вадик.
— Нет.
Она положила листочек в центр стола.
Корти закончила писать и тоже положила свой.
На нём было просто: «чтобы в доме было меньше магии и больше ясности.»
Потом она посмотрела на листочки и добавила ещё один, более честный:
«или просто горячий чай.»
Светка наконец спустилась с гамака и подошла к столу.
Её листочек был пуст.
— Я не знаю, — сказала она. — Что я хочу. Я даже не помню, как это — хотеть. Не про «мне нужно», не про «я должна», а прямо — хотеть.
Кицаца посмотрела на неё так, как смотрят люди, которые видели это раньше.
— Ну вот. Напиши это.
— Это желание?
— Это честность. Это тоже работает.
Светка написала: «не знаю, что хочу. может это и есть желание?»
Они сидели над листочками, как над древними текстами, которые вот-вот расскажут им что-то важное.
Но ничего важного не случилось.
Просто четверо людей написали то, что смогли написать.
А в углу что-то скрипело.
За окном ветер всё ещё готовился.
И где-то в большой комнате, которая называлась Избушкой, звери спали или мечтали, или тоже писали на листочках, что они хотят.
Хотя на самом деле — не знали.
Кошак открыл один глаз.
Потом закрыл.
Это было достаточно.
Листочки лежали.
Никто не тянулся к ним первым.
Как будто если тронуть — что-то сработает. Или наоборот, сломается.
Ветер за окном вдруг стих. Не совсем — просто перестал стараться.
Скрип в углу сменился другим звуком — как если бы кто-то осторожно перебирал коробку с мелочами.
Корти поднялась.
— Я сейчас, — сказала она таким тоном, которым говорят «я не знаю, что делаю, но это почему-то нужно».
Она ушла в соседнюю комнату и вернулась с жестяной коробкой. Старой.
Из тех, в которых обычно лежат пуговицы, обрывки ниток и вещи, которые жалко выкинуть, потому что вдруг пригодятся.
— Это не артефакт, — сразу сказала она. — Это… напоминалки.
— Кому? — уточнил Вадик.
— Всем, кто застрял между «хочу» и «ну его нафиг».
Корти высыпала содержимое на стол.
Там были странные вещи.
Карточка с надписью:
«Хочу, чтобы от меня отстали — но нежно».
Маленький камешек, на котором фломастером было выведено:
«Мне можно не понимать».
Скомканная бумажка:
«Хочу паузу без объяснений».
Ещё одна:
«Хочу, чтобы стало тише — не снаружи, а внутри».
Светка уставилась на это богатство.
— Это что, желания других людей?
— Нет, — сказала Корти. — Это то, что люди пишут, когда не знают, чего хотят. Просто не называют это желаниями.
Кицаца усмехнулась:
— Ага. Это желания без фанфар. Без дедлайнов. Без визуализации.
— И без ответственности, — добавил Вадик с уважением.
Он взял карточку:
«Хочу, чтобы ничего не решать хотя бы сегодня».
— Вот это, — сказал он, — звучит как мой тотем.
Светка медленно перебирала бумажки.
— Подожди… Это же…
она запнулась,
— …это не «хочу, чтобы у меня было», а «хочу, чтобы от меня отстало».
— Именно, — кивнула Корти. — Иногда желание — это не добавить, а убрать.
Кицаца взяла одну бумажку и прочитала вслух:
— «Хочу, чтобы меня не торопили, даже я сама».
Она задумалась, потом аккуратно положила её рядом со своим листочком.
— Это родственное, — сказала она. — Можно вместе.
Кошак приподнялся, прошёлся по столу, сел прямо посреди бумажек и улёгся.
Как печать.
— Всё, — сказал Вадик. — Желание принято.
— Кем? — спросила Светка.
— Жизнью. Или Кошаком. Не принципиально.
Они сидели так ещё какое-то время.
Не ожидая чуда.
Не пытаясь «запустить процесс».
Просто позволяя бумажкам быть.
И вдруг стало ясно:
желания — это не то, что исполняется.
Это то, что можно наконец-то не держать внутри.
Светка тихо сказала:
— Кажется, я поняла. Я не знаю, чего хочу… потому что я всё время хотела правильно.
Никто не стал спорить.
В большой комнате было почти уютно.
Почти — потому что в углу всё ещё что-то скрипело.
Но теперь это звучало не как тревога,
а как дом, который живёт своей жизнью.
когда не знаешь чего хочешь, как понять чего хочешь, желания без формулировки, не знаю чего хочу, как хотеть, честность вместо желаний, внутренняя пустота и желания, усталость и желания, психологический текст про желания, история про желания, когда трудно хотеть, разрешить себе не хотеть, пауза без объяснений, желание быть в покое, как понять себя, внутреннее состояние неопределенности, текст про усталость и ясность
