Ёлка уже стояла — наряженная, переставленная, принятая домом.
А на кухне появился огромный брикет замороженной рыбы, конверт и записочка. На конверте чёрной шариковой ручкой был нарисован кривоватый пингвин. На записочке красным фломастером было написано: Чайке.
По углам брикета уже начинали стекать тоненькие ручейки — рыба таяла.
Первым рыбку обнаружил Кошак. — Мрр! Это всё мне!
— Не всё, — прокомментировала Чайка. — Я тоже просила у Санты рыбки.
— И я хотел рыбы, — вежливо отозвался Пингвин, показавшись в кухонном проёме.
— Ой, и это мне, — добавил он, заметив конверт.
Из конверта вывалился календарик на будущий год с картинкой корабля и пылесоса и надписью «Не всё должно ехать».
Пингвин замер. Посмотрел на календарик. Потом на пылесос в углу. Потом снова на календарик.
— Ну да, — сказал он тихо. — Наверно.
Помолчал.
— Хотя иногда… хочется, чтобы ехало.
Он аккуратно положил календарик на стол, как будто это был важный документ, который надо обдумать позже.
Чайка тем временем нашла свою записочку. Там было: «Ты права. Ори сколько хочешь»
Чайка вздрогнула и оглянулась. — Ну всё, — прошептала она загадочно и припрятала записку под крыло, как самый важный документ.
— Фу, это что? Рыба? Она же течёт! На столе! Как негигиенично! — возмутилась Корти, заходя в кухню. — Светка! — заорала она. — Это что такое? Рыбные дни до конца года?
— Это котику, — отозвался с чердака голос Светки. — И Чайке тоже. Остальное поджарим.
— И Пингвину, — добавил Вадик, как будто это было очевидно.
Тем временем Кошак пхал рыбу в морозилку. Она не влазила. Кот уговаривал каждый хвостик потесниться и не выпендриваться, потому что сейчас было не до капризов. Наконец морозилка оказалась забита полностью.
Кошак оглянулся на оставшийся полбрикета и прошептал: — Лопну, но сожру.
Чайка, прихватив несколько рыбин, улизнула в форточку. Пингвин жевал, не отходя от кассы.
Кошак ел. Ел, ел, ел. Глаза постепенно соловели, а челюсти двигались всё медленней.
Наконец он оторвался от рыбы, пробормотал: — Остальное потом, — и пополз в сторону гамака.
Ему вслед Клим посветил фонариком — проверяя, не упадёт ли кот по дороге.
Зачем гному фонарик — знала только Светка. Она ему подарила. На всякий случай.
Но гном был доволен. Глядя на ставшего неуклюжим Кошака, гном пробормотал:
— Мечты сбываются, но переварить ты их не можешь.
В гамак Кошак с первого раза не попал. Рыба в животе странным образом тянула вниз, и лапы не очень слушались. С третьей попытки — уже без достоинства — кот всё же запрыгнул в гамак.
Плюхнулся. И сразу наткнулся на что-то мягкое.
— Ты кто? — спросил Кошак и треснул по неожиданному предмету лапой.
— Хм… подушка. Мягкая. С котиком… И надпись — вот кошачья же ж, catkote.net. Стопудово мне.
Он повертел подушку, принюхался. Пахло… Светкой. И стиркой. И чем-то вроде извинения.
Светка положила её в гамак утром. Тихо. Как бы извиняясь за то, что тогда Кошака оттуда уронила.
Кошак вздохнул.
— Меня подушкой не купишь, — пробормотал он.
Но устроился рядом поудобнее и провалился в сон.
С дивана за этим наблюдала Феня. Такая нарядная — в фартушке с надписью «Я же девочка» и кармашком, откуда гномиха то доставала, то обратно прятала розовые бантики.
— Ну-ну, — заметила она. — Вначале она Кошака из гамака роняет, а потом подушечку ему туда пристроила. Совестливая, значит. Или Сантой подрабатывает. Или просто живёт с этим.
В этот момент рядом что-то бухнулось.
Феня даже подпрыгнула.
На диван, прямо рядом с гномихой, рухнул Козёл. Копыта торчали в разные стороны, глаза закатились.
— Ты чего?! — возмутилась Феня. — Тебя ж не пугали, а ты в обмороке?!
Козёл приоткрыл один глаз.
— Я от счастья, — прошептал он.
В копыте он всё ещё сжимал жестяную коробку из-под печенья. Крышка была открыта, и оттуда торчали записочки: «а вот», «ну и если это так, то», «с другой стороны»…
Рядом на диване лежал букет петрушки. Свежий, зелёный, пахучий.
— Недодуманное, — выдохнул Козёл блаженно. — Фантомы идей. Я их буду хрустеть. Медленно. Чтобы смаковать.
Он повернул голову к петрушке, понюхал.
— И рассада. Ну, не Cannabis sativa var. философская, конечно… Но тоже зелень. Для души.
Феня посмотрела на него, потом на коробку, потом на петрушку, потом снова на Козла.
— Ты того, — сказала она осторожно, — с ума не сошёл?
— Нет, — ответил Козёл. — Я просто счастлив.
И снова потерял сознание.
Феня вздохнула, поправила свой фартушек и пробормотала:
— Ну и дом. То кот жрёт рыбу до обморока, то козёл падает в обморок от записочек и петрушки.
Но улыбнулась.
Потому что в Избушке счастье было разным.
И это было нормально.
Избушка, Кицаца, Корти, Светка, Вадик, Кошак, новогодние истории, жизнь в Избушке, подарки без инструкции, уютные тексты, ироничная проза, сказка для взрослых, ожидание праздника, странный дом
