Корти стояла посреди большой комнаты и смотрела на хаос с выражением человека, который только что осознал масштаб катастрофы.
Пыль. Везде пыль.
На табуретке — тряпка. Валялась там ещё с прошлого года. Может, даже с позапрошлого.
На полу — носки. Чьи — непонятно. Может, ничьи. Может, сами по себе зародились.
На подоконнике — кружки. Пустые. Полупустые. С чем-то подозрительным на дне.
Корти вздохнула так, что Избушка аж поёжилась.
— Жить невозможно, — пробормотала она. — Что за бардак. Сколько можно.
Она огляделась в поисках виноватых.
Вадик сидел на диване. Сосредоточенно тыкал в телефон. Увлечённо. Даже язык высунул от усердия.
Корти подошла. Нависла.
— Ты что там, играешься, что ли?
Вадик вздрогнул:
— Я? Нет!
— А что тогда?
— Я английский учу.
Корти прищурилась:
— Серьёзно?
— Да! Вот смотри — Duolingo. Каждый день занимаюсь. Уже неделю.
— Зачем?
Вадик обиделся:
— Как зачем? Это полезно! Для общения с зарубежными коллегами. И вообще, может, я буду работать… там. А жить здесь. Это очень выгодно.
Корти скривилась:
— Жить выгодно в чистоте. Вот это вот всё, — она обвела рукой комнату, — это негигиенично!
Вадик посмотрел на экран телефона. Задумался. Кивнул.
— Spring cleaning.
— Чего?
— Тут так написано. Весенняя уборка. Смотри.
Он ткнул пальцем в экран.
— Они все вообще по весне убираются. А не зимой. Это традиция. У них там. За бугром.
Корти моргнула:
— И что?
— Ну вот. И в этом есть какой-то глубокий смысл.
Пауза.
— Мы можем подождать до весны.
Корти открыла рот. Закрыла. Открыла снова.
В этот момент из своей комнаты вышла Кицаца. С кружкой компота.
— О чём спор?
— Он, — Корти ткнула пальцем в Вадика, — предлагает не убираться до весны.
Кицаца задумалась. Отхлебнула компот.
— А чё, звучит разумно.
— ЧТО?!
— Ну смотри. Зимуй спокойно. Это даже практично. А то начнёшь убираться — пыль полетит, придётся проветривать. Замёрзнем все.
Из кладовки донеслось:
— Апчхи!
Кицаца обернулась:
— Будь здоров, Ля.
Пауза.
— АПЧХИ!
— И счастлив.
Ля высунулся из кладовки. С ноутом подмышкой. Покраснел.
— Хм. Спасибо. Буду.
Корти скривилась ещё сильнее:
— От пыли Ля чихает, а не от счастья. А его надо беречь. Он наша техническая поддержка и опора.
Ля почесал нос:
— Точно.. для счастья блинов не хватает.
Пауза
— И кстати, я тоже поддерживаю — оставить уборку до весны. Тут вообще-то недалеко.
Корти уставилась на него:
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. А чихаю я не от пыли.
— А от чего?
— Слегка простыл. Когда смотрел, как Кошак на солнце пялился. Ну, в этот. В День сурка. Всё боялся, как бы котик не простудился. А насморк схватил сам.
Кицаца хмыкнула:
— Логично. Заботливый ты наш.
Корти всполошилась. Подошла к Ле. Потрогала лоб.
— Ой, давай я тебе чаю сделаю. С вареньем. С полезным.
Ля кивнул:
— Да я в норме. Главное — не мешайте мне зимовать вашей… гигиеной.
Пауза.
— А вообще да, чай — это гуд. Зимовать с чаем приятней.
Корти вздохнула. Опустила руки.
— Ладно. До весны я вас не трогаю. Тут осталось-то — валентинки и блины.. Потреплю.
Вадик просиял:
— Блины вместо клининга! Да тут жизнь налаживается.. Хотя там еще ж пятница, 13-е.. Как знать, как знать..
Он изобразил мрачновато-печальную мину, но никто словно и не заметил.
Кицаца подняла кружку:
— За зимовку. Спокойную. С блинами и пятницами.
Ля чихнул ещё раз. Для убедительности.
Корти пошла на кухню. Ставить чайник.
А тряпка на табуретке продолжала лежать.
До весны.
Что в Избушке означало — до апреля. Как минимум.
А может, и до мая.
Потому что весна — это не дата.
Это когда само станет невозможно терпеть.
А пока — зимовали.
С блинами.
С чаем.
С лёгким насморком и тяжёлой философией.
И пыль, если честно, никого не убила.
А блины — спасли.
Зато все были счастливы.
Даже Корти.
Почти.
spring cleaning, весенняя уборка, зимовка, прокрастинация, бардак в Избушке, Вадик учит английский, Ля простыл, Корти ворчит, уютный хаос, блины вместо уборки, философия быта
