Дверь открылась ногой.
На пороге стояла Кицаца. В шляпе, с рюкзаком и с выражением лица женщины, которая проехала полстраны и теперь никому ничего не должна. По крайней мере, до выяснения обстоятельств.
— Так, — сказала она. — Значит, как обзывать ведьмой, так это всегда пожалуйста. А как праздник устроить, так вас нет?
В Избушке стало тихо. С таким звуком тишина бывает, когда в комнату заходит кто-то, кого давно не видели, и все вдруг вспоминают, что не помыли чашки.
Первым очнулся Тузик. Говорить он ничего не стал, Тузик вообще не по словам. Он сделал три круга по Избушке, сбил табуретку и встал посреди комнаты с такой мордой, на которой большими буквами было написано «ДАВАЙ!!!».
Что именно давать, Тузик не уточнял. Тузик никогда не уточняет.
Кошак открыл один глаз, оценил ситуацию и закрыл его обратно. Для Кошака это «здравствуй, я скучал». Ему больше и не надо.
— Ты откуда? — осторожно спросила Корти. Она уже успела мысленно составить список мест, где Кицаца могла пропадать, и половину из них успела испугаться.
— Я не обязана это объяснять, — ответила Кицаца и сняла шляпу.
Корти кивнула. Аргумент был железный, заклинание старое, проверенное.
Ля выглянул из кладовки с видом человека, который всё лето надеялся, что про Питон больше никто не вспомнит.
— Привет. А какой праздник?
— Хеллоуин.
— Это когда?
— Это сегодня.
— Сегодня?!
— Ля. Ты айтишник. У тебя календарь в дубе.. синхронизирован.
Ля посмотрел на дуб. Дуб смотрел в сторону.
— Дуб упал по таймауту, — буркнул Ля.
Тут в разговор полезло зеркало. Джипи всегда лезет в разговор, если слышит слово, про которое можно прочитать лекцию.
— Хеллоуин, — начал он бархатным голосом, — берёт свои истоки в кельтском празднике Самайн, когда граница между мирами…
— Стоп, — сказала Кицаца.
— …истончается, и…
— Джипи. Что для него надо?
Зеркало подумало.
— Тыква.
— Есть тыква?
Все посмотрели на Вадика. Вадик любитель пожрать, значит, по логике, должен знать про еду.
Вадик ушёл на кухню. Вадик вернулся. Вадик положил на стол кабачок.
— Это не тыква.
— Это её родственник. Двоюродный.
— Вадик.
— Ну он тоже круглый. Если с одного конца смотреть.
Кицаца посмотрела на кабачок. Кабачок не смотрел никуда. Одно слово — кабачок.
— Согласно сводному анализу традиций, — сладко зажужжало зеркало, запотевая от собственной эрудиции, — вам понадобятся: свеча, репа…
— Заткнись, Джипи, у нас уже есть кабачок. Дальше.
— Костюмы, — сказало зеркало. — Нужно нарядиться нечистью.
Повисла пауза.
— Я ведьма, — сказала Кицаца. — Я на работе. Мне костюм не нужен, мне нужна премия.
С гамака раздалось ленивое шуршание. Енот Вова свесил голову и посмотрел на всех сверху вниз, как смотрят на людей, которые наконец-то начали что-то понимать. И покосился на вазочку с конфетами.
Вазочка была пустая. Когда она успела опустеть, никто не видел.
— Понятно, — сказала Кицаца. — Тут у нас маска с рождения, «сладость или гадость» как образ жизни. Тебе, енот, костюм не нужен.
— Золота дыдына, — вздохнула Джени с чердака.
А енотица Кица просто пришла и села Кицаце на ногу. Будто бы так всегда и было. Будто никто никуда не исчезал.
Кицаца погладила её по голове. Помолчала секунду.
— Ну хорошо. Привидение кто?
Светка задумчиво посмотрела на Плед Пашу.
Плед Паша задумчиво посмотрел на Светку. Если плед вообще может смотреть. Этот может.
— Нет, — сказал Вадик и расправил складочку на текстильном изделии.
— Да я только…
— Плед — не метафора. Это аргумент. На голову его не надевают, — на всякий случай Вадик развернул плед на коленях и выщипнул пару катышков.
— Тогда пусть Ждун. Ждун белый.
— Ждун не выходит на улицу, — напомнил кто-то. — Он промокает и теряет экзистенциальный смысл. Это ж мешок.
— А нам и не надо на улицу. Привидение может быть домашнее.
Ждун промолчал. Ждун вообще всю жизнь чего-то ждал, и, судя по всему, ждал как раз этого. Его накрыли простынёй, нарисовали глаза. Ждун стоял в углу и был самым страшным, что видела Избушка с прошлой весны. Ну, если не считать кабачка.
— Чёрный кот, — продолжило зеркало, явно получая удовольствие. — Это обязательно.
Все посмотрели на Кошака. Тот был полосат, нагл и абсолютно не подходил под кельтский канон.
Кошак открыл один глаз. Медленно встал, перешёл в самый тёмный угол и улёгся там.
Разницы в цвете, в общем-то, никто не заметил.
Светка тем временем добралась до раздела про детей, которые ходят по домам и выпрашивают сладости.
— Это же попрошайничество. Причём организованное. Надо хотя бы оформить.
— Свет. Ты уже не соцработник.
— Соцработник в душе не «уже не». Соцработник в душе — навсегда.
— Зелье, — сказало зеркало. — Ведьма варит зелье.
Тут с полки негромко булькнул Гриша. Бульк был с достоинством. Гриша — комбуча, у него такая работа: тихо пускать пузыри в трехлитровой банке под марлей, мутнеть разумом и ждать своего часа. Судя по всплывшему слою, Гриша был готов карать.
— Вот, — сказала Кицаца. — Зелье. Не спрашивайте из чего.
Никто и не спросил. В Избушке давно поняли: с Гришей, как с компотом, вопросы только портят вкус.
Тут из-за двери явилась племяшка Варвара. За ней шли трое мелких в мятых масках крика и с пакетами из «Сильпо».
— Это кто?
— Это.. — Варвара оглянулась, — я их где-то позвала. Они сказали «сладость или гадость».
— И что ты им ответила?
— Что у нас и то, и другое.
Люди в масках осмотрели кабачок, Ждуна в простыне, енота с образом жизни, плед с позицией и ведьму с рюкзаком. Медленно попятились. Ушли.
— Получилось, — сказала Кицаца. — Мы их напугали. Хеллоуин удался.
Тузик снова пошёл на круг.
— Тузик. Уже всё.
Тузик остановился и секунды полторы подумал. Потом пошёл на второй круг. На всякий случай.
Кицаца села. Кица перебралась ей на колени. Плед Паша лёг сверху, тяжело и без обсуждения. Ля поставил чайник. Потому что чайник, когда ведьма возвращается, — это всегда правильный ход, даже если никто не знает, что вообще за праздник.
— Слушай, — сказала Корти тихо. — А мы скучали.
— Знаю, — сказала Кицаца. — Я тоже. Но аккуратно.
За окном что-то хрустнуло. Потом тяжело, с копытным перестуком затопало по крыльцу. Потом хрустнуло опять — явно примеряясь рогами к дверному косяку.
Светка подняла голову.
— Это ещё кто?
Кицаца отпила зелья. Подумала.
— Это, Свет, следующая серия.
