Все сползались на кухню в режиме «зомби-апокалипсис на минималках, но с последствиями». Кто за кофе, кто за чаем, кто просто прислониться к косяку, потому что мир всё ещё качался.
Корти уже ликвидировала последствия ночного дрифта комбучи по полу. Гришу вернула в банку и залила свежим сладким чаем. Гриш обиженно пускал пузыри, но, судя по позе, помирать передумал — решил жить назло еноту. И системе.
Пакеты, выпотрошенные Вовой, так и лежали веером. Корти смотрела на них с тем самым экзистенциальным ужасом человека, который вдруг осознал: «Зачем мне столько упаковки, если в ней уже нечего прятать?»
Джени вышла с енотом на ручках. Виноватая, тихая, как будто это она лично полночи грызла пакеты, принимала решения и вылавливала Гришу. — Доброе утро… если оно бывает после такого.
— Угу, — отозвалась Корти, вливая в себя кофе как ракетное топливо.
Светка, в которой энтузиазм неистребим даже после погрома, мгновенно просияла:
— О! Дай понянчить!
Джени передала полосатую катастрофу.
Светка прижала его к себе, зарывшись носом в мех:
— Боже, какой он тактильный! Можно его печенькой?
— Лучше виноградом, — выдохнула Джени. — Печенье для него — это как закись азота для гоночного болида. Мы не выдержим второй заезд.
И тут случилось странное. Вадик, который обычно соблюдал с животным миром вооруженный нейтралитет (если это не Козел Иван, с которым у них общая депрессия на двоих), вдруг метнулся к холодильнику. Открыл, порылся в недрах «сильно обновленного» (читай — пустого после ревизии Вовы) пространства, нашел кисть винограда и, как жрец приношения полосатому божеству, принес её к Светке.
Вова схватил ягоду. Проворно, с грацией карманника на одесском рынке, начал обдирать кожицу. Вадик замер, почти перестав дышать:
— Господи, смотрите, как он орудует лапками!
Вова действительно перебирал пальчиками виртуозно. Как хирург, извлекающий пулю из смысла жизни.
— Ути-пути какой, — прошептала Светка, окончательно потеряв бдительность.
— Вы его не приручайте, — предупредила Джени. — Он и так считает, что Избушка — это его личный стартап, а мы тут все — тестовая среда.
Разговор плавно перетек на Джени.
Кицаца, накинув плед как мантию верховного судьи (но доброго), прищурилась:
— Ну так что, Жень? Как ты, где ты? Онлайн-практика, все дела?
— Да. Надеюсь, у вас тут есть интернет?
Ля отозвался из кладовки, не отрываясь от монитора:
— Интернета у нас завались. А вот порядка теперь, похоже, не будет физически. Энтропия победила. Не сопротивляйся.
Кицаца фыркнула:
— Порядок — это галлюцинация тех, у кого нет фантазии. Но иногда полезная. Не злоупотребляйте. А те пакеты давно пора было в утиль. Корти, не хмурься.
— Они бы могли пригодиться! — вскинулась Корти.
— Уже. Будем в них мусор выносить. Раз у нас появился Руководитель Весенней Уборки, — Кицаца кивнула на Вову.
Тот как раз дожевал виноград, икнул и посмотрел на всех с видом «продолжайте, я вас слушаю».
Кицаца снова повернулась к Джени:
— Сбежала, значит? От бардака и бывшего?
Джени помолчала, глядя в кружку.
— Хотела сменить декорации. Чтобы ничего не напоминало. Ни бывший, который «ушел в закат», ни хаос, который мы с Вовой устроили дома. Решила, что лучше развеяться здесь, чем окончательно закопаться там.
Корти хмыкнула, но уже без яда:
— Ну, бардак ты привезла с собой. Как и себя. Как и енота. От этого не убежишь, Джени. Это комплектация. Базовая версия.
— Он хороший, — неожиданно твердо сказал Вадик, подсовывая Вове очередную ягоду.
Енот схватил. Жевал. Икнул. И посмотрел на мир с глубоким удовлетворением.
Подошел Кошак. Понюхал воздух вокруг енота, определил, что рыбой не пахнет, а значит — конкурент неопасен.
Фыркнул и ушел в гамак досматривать сны о великой сушке.
Кицаца задумчиво обвела взглядом кухню:
— Вот мы всё тянули с этой весенней уборкой. «Надо бы», «завтра», «после дождичка в четверг»… А оно ведь как работает: если сам не решаешься вскрыть нарыв, Вселенная присылает тебе енота. . Без уведомления. Полосатый спонсор весенней уборки. Теперь у нас нет выбора — либо мы убираем, либо он съедает Избушку.
Она мягко коснулась руки Джени:
— Живи, выдыхай. Мы тут все немного «с приветом». Если енот что-то сгрызет — значит, оно было лишним. В Избушке выживает только то, выживает только то, что зачем-то нужно. Ну или прикручено намертво, или висит слишком высоко.
Джени впервые за утро улыбнулась. По-настоящему.
— Спасибо.
После бурной ночи наступила странная, почти монастырская тишина.
Пили чай. Жевали печенье.
Кицаца сидела спиной к комоду, излучая принятие и свет.
Она не видела.
А Вова уже был там.
Тихо. Методично. Лапками-пианистами.
Щёлк. Замок ящика поддался.
Комодная инквизиция началась.
И никто уже не мог сказать, что его это не касается.
утро после погрома, Вова ест виноград, Вадик умиляется, Джени рассказывает зачем приехала, онлайн-работа в Избушке, бардак привезла с собой, Кицаца про уборку, полосатый спонсор, шляпы под угрозой
